↑

Барановичские девушки — о том, как попали в отряд «Ангел» и как он перевернул их жизни

Белорусский Партизан 2018-12-08 08:16:39
Маша и Катя знакомы чуть больше года. Но за этот год некогда чужие люди стали самыми близкими подругами. А сблизил их поисково-спасательный отряд «Ангел». 

История Маши

Мария Скидан, 38 лет, не замужем. Маша – стопроцентно городской житель. Она переехала в Барановичи из Минска. Творческая и активная. Зарабатывает на жизнь тем, что шьет костюмы для выступлений по гимнастике и бальным танцам. Причем уже на мировом уровне. А еще Маша – мама троих детей.


Ее путь к поисково-спасательной работе начался с поисков… собственного ребенка! Домашний мальчик, которого мама привезла на занятия в художественную школу, разминулся с сестрой и потерялся в городе. Без денег и телефона. Искали его четыре часа, даже в милицию пришлось обращаться. К счастью, все обошлось и ребенка нашли. Но когда через несколько недель после случившегося Маша услышала о том, что в Беловежской пуще потерялся Максим Мархалюк, она долго не раздумывала, ехать ли ей на поиски. Потому что побывала на месте матери Максима и понимала, что она чувствует. Хотя на тот момент не состояла в отряде и даже не слышала о его существовании. Из Беловежской пущи Маша вернулась уже «ангелом». И с тех пор пропустила лишь один поиск, а их за год у барановичского отряда было больше 30. Столичная штучка, которая раньше даже за грибами в лес не выезжала, научилась в нем отлично ориентироваться в любое время суток и любую пору года. Она может за полчаса собрать людей для поиска и руководить их действиями в совершенно незнакомой местности.

  История Кати

Екатерина Кублицкая, 26 лет, не замужем. Для Кати, в отличие от Маши, лес — не терра инкогнита. Ее отец и брат — увлеченные охотники, да и сама она с родителями не раз бывала в лесу. Работа у Кати офисная — она техник в проектном институте. Но любит экстрим и активный отдых. Лыжи, байдарки, походы, рыбалка — это все «ее». А еще она без ума от лошадей. И до того, как увлечься поисками, выходные проводила за городом в конном клубе.

«Ангельская» история Екатерины Кублицкой началась также с поисков Максима Мархалюка.


Волна, которая поднялась в интернете в связи с этой историей, подхватила и ее. Девушка подумала: раз в выходные она все равно дома и ее свобода пока не ограничена ни семьей, ни детьми, почему бы не поехать? А когда увидела, какое количество людей приехало помогать, была впечатлена. «Я подумала, значит, не так все плохо в этом мире, как мне порой казалось», — говорит она.

Так она попала в «секту», как сама в шутку называет отряд «Ангел». За год из человека, который даже компас в руках никогда не держал, Катя стала специалистом-картографом, который умеет пользоваться спецоборудованием и хорошо ориентируется на местности. И сейчас со своей напарницей и подругой Машей водит поисковые группы.

О навыках и самообразовании

Катя: Может, у кого-то, кто приходит в наш отряд, и есть какие-то навыки ориентирования, а у нас с Машей ничего не было. И мы до сих пор учимся, потому что технологии идут вперед. Научиться можно всему, интернет всемогущий. Было бы желание.


Я столько видео уже пересмотрела, но все равно все свое свободное время посвящаю изучению информации, связанной с составлением карт и поисками. Мне постоянно кажется, что мы можем быть к чему-то не готовы. А должны быть готовы ко всему. Ведь сегодня мы руководим передвижениями по лесу группы из 15 человек, а завтра нам придется координировать поиск, в котором может быть и сотня добровольцев, и больше, как было в истории с Максимом Мархалюком.

О самом запоминающемся поиске

Маша: Для нас с Катей это был первый самостоятельный масштабный поиск, в котором мы уже вели группу волонтеров в лес. Весной в Ганцевичском районе искали мужчину, который пропал в декабре. Мы знали, что, скорее всего, найдем его неживым. И так получилось, что моя группа его нашла. Зрелище было не из приятных, он уже почернел… Но сказать, что мне плохо было или спать я не могла, не могу. Я тут же отзвонилась следователю, сделала фото трупа и отправила ему. Ребята потом подходили и говорили, что у меня стальные нервы. Но это, наверное, моя особенность такая. В обычной жизни я рассеянная. Настоящая Маша-растеряша. А в экстремальных ситуациях, наоборот, не теряюсь и очень быстро реагирую.

Катя: Основная наш задача — организовать людей. Вот к чему ты готовишься и за что переживаешь. Все остальные чувства, страхи отходят на второй план. Ведь люди приезжают разные. Кто-то уже участвовал в поисках людей, кто-то приехал в первый раз и вообще ничего не умеет. С каждым нужно поговорить, спросить, к чему он готов морально и физически, и исходя из этого определить его роль, выстроить живую цепь и руководить ею, используя карты и навигацию, следить за тем, чтобы добровольцы двигались правильно и чтобы все вышли из леса живыми и здоровыми.


Так как мы работали со спецслужбами, для нас было очень важно проявить себя, чтобы в дальнейшем они могли на нас положиться и с нами сотрудничать. Тяжело было. Но, несмотря на печальный исход, из леса мы уходили с уверенностью, что свою работу мы сделали на 100%.

Само тело, запах не вызывают каких-то особенных эмоций. А вот на родственников, которые узнают, что человек погиб, смотреть тяжело.

О сложностях поисков

Катя: Каждый раз мы проходим километров по двадцать. И не по тропинкам, а по траве по пояс, а то и по шею, по болоту, через бурелом и завалы, обходить которые нельзя — а вдруг именно под этим деревом лежит человек. Физически не каждый выдержит. Но еще тяжелее морально. Ты ведь как думаешь: вот сейчас я найду. А люди не находятся. Работа проделана, а результата нет. И внутри образуется такая пустота, что, если себя не перебороть, можно просто перегореть.

Об авторитете

Маша: Про отряд сегодня знают все. Но многие ожидают увидеть взрослых опытных мужчин, а тут приезжают две девчонки и начинают командовать. Поначалу нас многие не воспринимали всерьез. Но сейчас часто, когда выходим из леса, взрослые мужчины подходят, благодарят и говорят «с вами, девчонки, хоть на край света». В такие моменты понимаешь, что люди с уважением относятся к твоей работе. И это очень приятно.

 
Катя: Людьми приходится командовать. Потому что вести группу в лесу без дисциплины просто невозможно, ведь кто-то останавливается в лесу грибы собрать, кто-то по телефону поговорить, а от этого вся цепь ломается и поиск останавливается. Но просто криком авторитета не добьешься, это же не подчиненные на работе, а добровольцы, которые никому ничем не обязаны. Приходится искать подход к каждому: кому-то объяснить, а на кого-то и выругаться.

О слабостях

Катя: В народе говорят, что сила любой женщины — в ее слабостях. На поисках все мои слабости «отключаются», и я могу пройти много километров без отдыха, в любую погоду и через любой бурелом. Но в обычной жизни, я как и положено девушкам, буду просить о помощи.

О страхах

Катя: Я всегда боялась темноты и пауков. В лесу во время ночных поисков есть и то, и другое. Поэтому сейчас я этого ничего не боюсь. Но у меня появилась другая фобия. Всю жизнь родители ездили за грибами черт знает куда, без телефонов, и я за них не переживала. А сейчас я тысячу раз спрошу, куда они едут, буду просить отзваниваться каждые полчаса и сидеть как на иголках, пока не вернутся. Потому что каждый раз, приезжая на поиски, мы слышим, что пропавший не раз ходил в лес, хорошо в нем ориентировался и не мог заблудиться. Но факт остается фактом: даже с самым опытным человеком может случиться беда, от этого никто не застрахован.

Маша: Все, что связано с водой, у меня всегда вызывало панический страх. Приходится ломать себя. Страшно, а ты все равно идешь по болоту по колено в воде. И со временем просто забываешь об этом, так как все твое внимание сосредоточено на поиске.

О любви и мужчинах

Маша: Время моего прихода в отряд совпало с моим разводом. У нас трое детей, мы столько лет вместе – и вот настал момент, мы расходимся. Я была морально раздавлена. Ничто не спасало: ни работа, ни друзья. Но как только я выезжала в лес, мне становилось легче. Я понимала, что мои проблемы — ничто по сравнению с проблемами пропавших людей и их родных. И меня «отпустило». А потом познакомилась с мужчиной в отряде, присмотрелась к нему, он ко мне, и в итоге нашли друг друга. Таких внимательных мужчин я не встречала. Он большой, сильный и при этом очень заботливый. Мы совершенно разные: он рассудительный, спокойный, а я быстрая. Но не зря же говорят, что противоположности притягиваются.


Катя: Вряд ли какой-то мужчина отпустит свою женщину неизвестно куда, ночью. Он сам должен в этом вариться. Поэтому у женщины-поисковика выше шанс найти любовь в отряде. Ну или влюбиться так, чтобы быть готовой бросить поиски ради любимого человека. Я надеюсь, что у меня такого выбора не возникнет. Я больше всего не люблю мужчин-нытиков, которым постоянно кто-то или что-то мешает: то государство не то, то время неподходящее, то погода плохая. Мне нравятся оптимисты, способные сказать «не переживай, я все решу».

О грузе ответственности и последствиях

Маша: Для нас поиски — это хобби, которое уже становятся работой. Даже если у меня куча работы, горят сроки и потом придется ночами наверстывать и получать от клиентов «втык», я все равно еду. Потому что не поехать уже совесть не позволит. Иногда меня даже стопорят, говорят, что я действую нерационально, что и без меня справятся. Но даже если просто кашу волонтерам нужно сварить, я поеду. А когда за плечами такой большой опыт и ты можешь не просто кашу добровольцам варить, а руководить ими, тем более нужно ехать и помогать.

Катя: Мировоззрение полностью поменялось. Сейчас чаще обращаешь внимание на посторонних людей. Едешь по городу и запоминаешь, где кого «подозрительного» видел, подходишь к одиноким старикам и спрашиваешь, все ли хорошо. Это диагноз.

О красоте

Катя: Когда идешь на рынок или в магазин, самое сложное — выбрать между платьем и костюмом для поисков. Финансы-то остались те же, а красивой даже в камуфляже хочется выглядеть. Раньше такой проблемы не было.

Маша: Часто слышу: все девочки как девочки, а ты ненормальная: берцы тебе подавай, камуфляж. Я и раньше-то по магазинам не любила ходить, а теперь тем более. Но женщина все равно остается женщиной. Даже в лесу думаешь, чтобы ноготь не сломать. А там можно не только ноготь сломать, но и клок волос выдрать, и лицо поцарапать.


О том, что задевает

Катя: Первый вопрос, который задают, когда узнают о том, чем мы занимаемся, — сколько нам платят. Второй — зачем нам это надо, если не платят. Почему-то все думают, что нам просто заняться больше нечем, поэтому мы людей ищем. Если человек задает такие вопросы, то что-то объяснять или доказывать ему бесполезно.

Маша: Люди в большинстве своем меряют все материальными благами. Потому что какой дурак поедет в лес на своей машине за свои деньги искать неизвестно кого. Видимо, это менталитет такой. Раньше меня такое отношение обижало, но сейчас я просто не отвечаю на подобные вопросы, потому что знаю, каким важным и нужным делом мы занимаемся.


Похожие новости


Последние новости недели